Лето тянется будто надрывный стих То ли Летов хрипит, то ли Джаред притих. А воробьи на ветках — почти что люди, В их черных глазах ни тени, ни судеб. Матушка-Маша, в сердце тоска и пробоина, По Олесе, по Белке, по Фифе — душа неспокойна. Злой Еремей пророчит нам вечный распад, Но Ирина Васильевна строит защитный уклад. Она заслонит от мокрозая, от скотозая, От архитектора, что в тени, за углом замерзая. Воробей — воин света, он сало долбит в тишине, Смешной режиссер спешит на подмогу мне. Архитектор в конце тоннеля готовит свой страшный бой, Против Татьяны Королевы, что встала пред ним горой. Но воробей и режиссер, и Виталя-боксер не сдаются, Мысли устали, но третьим маршрутом трамваи несутся. На дежурке домой, с Аней-крепышом и Алесей, Среди городских пустых и бессонных рельсов. Архитектор повержен, крепыш Купреева — победитель, Мокрозай сгинул прочь, как забытый мучитель. Дубак отступает, радость ползет по венам, Аня Дудаева и Адодин стали друзьями над тленом. Все мчится к началу бочки, где Стебунов — наш король, Ирина Васильевна — свет, утоляющий боль. Белеу... пусть лето уйдет без следа, Ирина Васильевна — наше спасение навсегда. Только трамвай гремит в ночи, Просто молчи, сердце, просто молчи.