Мой старший брат, я помню каждый твой шаг. В теле железо, а в руках — тяжелый автомат. Чистая душа, ты не спрятался за спины. За наше небо, за право быть целым средь этой войны. Ты познал этот град, когда небо падает пеплом. «Триста тридцать три!» — этот крик стал твоим креплом. Ты там, где хаты в щепки, где каждый метр — полоса. Ты видел смерть, но не отвел от прицела глаза. А у нас тут свои бои, кабинетные крысы, Хотят парад отменить, подписывая списки. Ты там, где льется кровь, ты в самом пекле событий, А я считаю дни, в ожидании новых открытий. Возвращайся назад, мне не нужно золото и карат. Мне не нужны деньги, ты вернись живым, брат. Хватит обнимать землю, хватит греть приклад, Просто вернись, я буду безумно рад. Сколько дорог, сколько крови, сколько утрат, Ты — мой ориентир, ты — мой единственный брат. Два месяца тишины, телефон как холодный камень. Я курю на балконе, в груди этот жуткий пламень. Там какой-то депутат решает судьбу страны, Пока ты спишь в окопе, в преддверии тишины. Тут буксует твой сват, еще не пройден Арбат, Жизнь замерла, пока ты там делишь ад на отряд. Я лежал, когда ты ушел, теперь встал, чтобы ждать, Чтобы первым тебя, братишка, к себе прижать. Хватит гранат, хватит свиста пуль над броней. Ты должен вернуться к той жизни, что была мной. Забудь про металл, забудь этот горький дым, Мы станем прежними, мы перестанем быть злым. Возвращайся домой. Я буду рад. Просто приди. Мой старший брат.