Свет монитора в глаза, синий отблеск на очках. Хруст сосачки, липкие руки на мышке лежат. Это самое… а как его? Мысли опять не идут. Только кулеров шум, да дедлайны внизу воют тут. Никитка на базе, Никитка в глубокой печали. Только бы люди проблем мне не подогнали. Это самое… А как его… Тяжелый вздох, диван просел под весом ленивых дней. Никитка — сисадмин без смысла и без корней. В руке конфета, слюни на старой худи стекают, Мамке звонит, отчеты в слезах опять выбивают: «Мам, сервер упал! Ну это самое, ну помоги!» А в комнате пусто, только в тарелке крошки одни. Очки съезжают на нос, жирный блеск на щеках, Великий стратег, что застрял в своих же очках. Он хочет казаться гением IT, но в консоли ноль, Лишь ctrl+c, ctrl+v — вот вся его тонкая роль. Это самое, а как его? Никитка-понторез. Язык в жопу, братан, в сети один лишь стресс. Лень и понты — его корона, блеск пустых огней, До дела доходит — Никитка слился средь теней. Это самое, а как его? Тишина после слов, Никитка-гений попал в ловушку собственных снов. В чате стелет красиво: «Я хакер, сейчас взломаю VPS!» Пишет дерзко, в кураже, создавая нелепый прогресс. Но мышка дрожит, когда real task падает в лог, Он сразу в кусты, «Это самое», — вот и весь эпилог. Опять по телефону: «Мам, тут атака, всё зависло!» Хотя просто интернет отрубил — вот и всё коромысло. Сосачки пачками в рот, сахар вместо признанья, Никчёмный сисадмин, запертый в клетке молчанья. Выёб на пустом месте, гордость из картона, Сливается быстро, сбегает с любого полигона. Сервер искрит, дым по углу ползёт не спеша, Никитка один, и в страхе сжалась душа. «Это самое... а как его?» — шепчет он в темноту. Осознание пустоты, он провалился в черту. Никто не придет спасать его жалкий мир, Он сам для себя устроил этот смертельный пир. Слился, как всегда... Это самое... Никитка... А как его... (Звук щелчка мыши) Пустота.