Повидал многолюдность Америк, И вальяжность лазурных морей. Осознал то, что Африки берег, Не озвучит мне сон тополей. Потерявшись в базарах восточных, В Гималаях держа облака, Я на картах отыскивал точку, Где грозна ледоходом река. Возвращаюсь под сень небосвода, Где рябиновый край замерцал. Там душа обретает свободу, Где когда-то я сердце оставил. Возвращаюсь, сквозь тысячи миль, Где снегов серебристая пыль. В Аравийском пустынном безбрежье, Берберийский накинув харам, Жил унылой тоской и надеждой – Не забыть белокаменный храм. Наскитавшись по белому свету, Осознав, что повсюду один, Я лечу на родную планету – Там разбросаны гроздья рябин. Что вело меня в дальние дали, Коли я был наполнен тоской, По огням, что в ночи пропадали, По Руси, возвращаясь домой...? Возвращаюсь под сень небосвода, Где рябиновый край замерцал. Там душа обретает свободу, Где когда-то я сердце оставил. Возвращаюсь, сквозь тысячи миль, Где снегов серебристая пыль. Там ветра луговые свободны, Там уюта ночной полусвет. Я вернулся домой, наконец, Там, где светлячки в темноте, Пишут свой тихий ответ.