Что может быть смешнее покойника? А смешнее покойника могут быть гости, Оплакивающие трехдневные покойника кости, В смокингах пыльных, с фальшивым лицом, В доме, пропахшем сухим чесноком. А что может быть очевиднее правды? А очевиднее правды может быть лишь электропроводка, Да к ледяной водке соленая селедка, Правда горит, как оголенный провод, В этот безмолвный и тягостный город. А что удивительнее всего на свете? Любящая мать, но того не ведают дети, Смотрит в окно, где сгущается мгла, Там, где любовь догорала дотла. А какой вопрос мудрее всех вопросов на свете? Это молчание, молчание, молчание. Оно за все, за всё в ответе, В нем прячутся тени и все обещанья. А что может быть очевиднее правды? А очевиднее правды может быть лишь электропроводка, Да к ледяной водке соленая селедка. А как все это сказать? Как молчать о необходимом? Музыкой, музыкой, чадо невинное. Музыкой... только музыкой. Тише... уже не кричит.