Боря заходит, пол прогибается, Лента конвейера в макдаке включается. Глаза как локаторы, цель зафиксирована, Вся фудкорт-зона уже аннексирована. Жирный Борис, капитан пищеблока, Жизнь без хрустящей картошки — это жестоко. В руках поднос, словно щит гладиатора, Он ждет свой заказ, как удара локатора. Майонез течет по щеке, как слеза, Фудкортницы смотрят, скрывая глаза. Кто-то хихикает, кто-то боится, А Боря готов до отвала влюбиться. Двойной Биг Мак, сырный соус в груди, Боря идет, ты просто уйди! Фудкортницы шепчут: «Опять этот царь», Он жадно вонзает клыки в этот дар. Это не голод, это чистый кураж, Боря берет свой мясной экипаж. Колоритный тип, он король пластиковых стульев, Окружен запахом фритюра и пульев, Которые летят из-за спин перешептываний, Но Боре плевать на поток этих отчаянных. Он подмигнул кассирше, та выронила чек, Слышится скрежет, как будто бы снег. Жует без эмоций, в режиме автомата, В его глазах только сырная вата. А фудкортницы смотрят, как в бездну они, Боря считает свои соленые дни. Один укус — и меркнет весь мир, Боря Борис — этот грузный факир. Двойной Биг Мак, сырный соус в груди, Боря идет, ты просто уйди! Фудкортницы шепчут: «Опять этот царь», Он жадно вонзает клыки в этот дар. Больше кетчупа. Да, еще один. Боря уходит в закат фудкорта. Сытый и гордый. Король.