В груди моей тесный ночлег, Три птицы свили гнёзда давно. Одна несёт свет, как вешний снег, В синем омуте, где так темно. Она просит ласки и тихих слов, Добротой лечит каждый мой страх. Сквозь горе и холод, сквозь цепи оков, Сияет она в небесах. Вторая — как яростный огненный след, Алая искра, что мчит впереди. В ней жажда полёта, в ней солнечный бред, Вся мощь моей крови, что кипит в груди. Она гонит прочь лени липкий дурман, По ветру пуская мой крик. Сквозь правду и лживый густой туман, Мой самый отважный порыв. Синий, синий, синий, синий, синий василёчек, Красный, красный, красный, красный, красный тюльпанчик, Жёлтый, жёлтый, жёлтый, жёлтый, жёлтый одуванчик, Вот они, вот они мои три души, Светят внутри, в моей тиши. А третья — как гибкая веточка ивы, Ловкой пружиной сжата в кулак. Жёлтая радость, что смотрит игриво, В самый кромешный и липкий мрак. Она обернётся, ускользнёт от беды, В танце петли расплетая. Жёлтый цветок, не оставив следы, Сердце моё доверяя. Одна бережёт, вторая летит, А третья — играет с судьбою. Три образа вечных внутри меня спит, Я их укрываю собою. Синий, синий, синий, синий, синий василёчек, Красный, красный, красный, красный, красный тюльпанчик, Жёлтый, жёлтый, жёлтый, жёлтый, жёлтый одуванчик, Вот они, вот они мои три души, Светят внутри, в моей тиши. Синий... красный... жёлтый... Три цветка, три пути. В моей груди. Спите спокойно, души мои.