Помнишь, как делили один хлеб на двоих? В этом мире бетонных плит, где каждый за себя. Тише. Слышишь? Это эхо тех дней. Мы росли на битом стекле, где небо в копоти, Где за слово «свой» могли вскрыть на повороте. Ты всегда был щитом, я — твоим прицелом, Мы шли по краю, когда мир казался целым. Память — это шрам, что зудит перед грозой, Мы хапанули лиха, но не стали гнильцой. Ты в ответе за меня, я — якорь твоего безумия, Вместе против всех, без лишнего раздумия. Брат, слышишь, как город забирает своих? Мы выросли, но пульс один на двоих. Если мир рухнет — мы будем до конца стоять, Нас не сломать, нам нечего больше терять. Кровь не вода, она жжет, как порох в стволе, Держись крепче, родной, на этой проклятой земле. Десять лет прошло, галстуки, счета, дела, Но в глазах всё та же тьма, что тогда сожгла. Телефонный звонок в три ночи — не к добру, Снова проблемы, снова мы входим в игру. Не важно, кто прав, важно кто выйдет живым, Мы снова дышим гарью, мы снова стали одним. Дружба — это не тосты, это холодный металл, Когда ты падаешь — я тот, кто тебя поднял. Мы повзрослели, но не стали умней, Просто боли стало больше, а ночи — длинней. Если завтра не станет меня, ты помни одно: Мы прошли через ад, мы выжили всем на зло. Брат, слышишь, как город забирает своих? Мы выросли, но пульс один на двоих. Если мир рухнет — мы будем до конца стоять, Нас не сломать, нам нечего больше терять. Кровь не вода, она жжет, как порох в стволе, Держись крепче, родной, на этой проклятой земле. Ты береги себя там. Я прикрою. Всегда. Только ты и я.