Снова серый дым стелется над полем. Сквозь прицел глядит холодный злой июнь. Мы зашли в «Сквад», где пахнет только горем, Там, где пули рвут бетонную броню. Самвел в засаде, держит фланг, как скала, Хохол прикрыл, в глазах огонь и сталь. Жук гранату вырвал — судьба нас позвала, В этот городок, где замирает даль. Нас трое верных, спина к спине стоим, Мы ждали Ваню, верили в приказ. Но в этой жизни, брат, как в огне горим, И небо чёрным стало в этот час. А Ваня променял нас на девичьи слёзы, Пока мы гибли в дымном городке. Забыл про братство, про военные грёзы, Завис с бантами, с бабой в тупике. Самвел молчит, Хохол закрыл глаза, Жук не вернётся, гаснет наш отряд. А Ваня смотрит, как блестит слеза, Не зная, что мы в вечности горят. В городке затишье, только гильзы звенят, Мы ждали помощи, надежда таяла в пыли. Четвёртый номер, Ваня, предал наш отряд, За ленты, за помаду, за объятья увели. Там бантики кругом, там нежность и покой, А здесь свинец, и взвод уходит в тьму. Мы не вернёмся, друг наш дорогой, Ты выбрал бабу, а не братскую тюрьму. Слышишь? Рация молчит в глухой тиши. Хохол осел, Самвел не дышит больше в ряд. Жук прошептал: «Ну что же, брат, греши...» И мы упали, глядя в этот ад. Городок сгорел. Осталась только пустота. Ты выбирал бантики, а мы — свой последний бой. Пусть эта память будет как черта, Между тобой... и нашей тишиной.