Я верил в нас, как в отблеск раннего рассвета, Три года, пять — я щедро тратил этот срок. Дарил тепло, цветы и глупые конфеты, А ты искала в этом лишь один подвох. Кино, рестораны, ночи, стертые до боли, Я думал — вечность, ты же — просто роль. Ты требовала клятв, колец и высшей доли, А я не видел, как растет холодный ноль. Наивная любовь, как старый, битый слог, Рассыпалась в руках осколками стекла. Ты строила свой мир, как ледяной чертог, А я был тем, кто верил, что звезда светла. Наивная любовь, захлопнутая дверь, Ты выбрала другой, чужой причал. Я выжил, я ушел, я больше не поверю, Я тот, кто первым эту грань сломал. Ты пела о судьбе, пока чертила карты, Где я — лишь пункт, а ты — полноправный босс. Загс, венки, невеста… ты играла старты, Когда мне в спам летел твой фальшивый «брос». «Привет, ты где?», сердечки, розы в фотоленте, А за спиной — чужой, уверенный бас. И снова нож в груди, привычно, в каждом моменте, Я понял всё в тот самый резкий час. Звонок в четыре ночи: «Ты скучал по мне?» Я шел согреть, а ты включила свой спектакль. Там голос за спиной, как тень на стене, И рухнул мир, заполнив этот черный антракт. Но я молчал, внутри застыла сталь, Я уходил, не оглянувшись на твой бред. Мне не себя — мне эту сказку жаль, В которой я искал, но не нашел ответ. Наивная любовь, как старый, битый слог, Рассыпалась в руках осколками стекла. Ты строила свой мир, как ледяной чертог, А я был тем, кто верил, что звезда светла. Наивная любовь, захлопнутая дверь, Ты выбрала другой, чужой причал. Я выжил, я ушел, я больше не поверю, Я тот, кто первым эту грань сломал. Теперь не верь. Я не вернусь назад. Я буду жить, дышать, искать того, кто честен. А ты живи с собой, в свой ледяной закат, В пустом кольце, где наш спектакль был тесен. Наивная любовь… Мы не вдвоём. Пусто.