В твоем бокале догорает вечер, В моих глазах — невыплаканный грех. Ты пятый десяток разменяла, но плечи Все так же тянут в плен, как в лучший грех. Свободна, горда, словно ветер в поле, Ты куришь молча, глядя в пустоту. Я заперт в этой сумасшедшей воле, В твоем манящем, терпком „не хочу“. О, женщина, чей возраст — лишь зарница, Ты пламень, что сжигает до корней. К тебе, свободной, тянутся страницы Моих немых, истерзанных ночей. Ты не моя — и это мой окова, Ты не моя — и в этом весь пожар. Твой каждый взгляд — как первое полслова, Твой каждый жест — нечаянный удар. В твоих ключицах тайна созревает, Ты знаешь цену ласке и словам. И тот, кто жизнь до капли выпивает, Не верит лживым божествам. Ты носишь годы, как трофей победный, С улыбкой, что пронзает, как кинжал. И этот путь, хоть он и безответный, Я ни на что бы в мире не сменял. Пусть кто-то шепчет: „Где же твои нервы?“ А я сгораю прямо на лету. Ты — мой финал и ты же — мой первый Глоток свободы в этом аду. О, женщина, чей возраст — лишь зарница, Ты пламень, что сжигает до корней. К тебе, свободной, тянутся страницы Моих немых, истерзанных ночей. Ты не моя — и это мой окова, Ты не моя — и в этом весь пожар. Твой каждый взгляд — как первое полслова, Твой каждый жест — нечаянный удар. Свободна... Так дьявольски... так дико... Я твой слуга в этой пустой ночи. Просто живи. Просто кричи.