Солнце плавится в пыли, копыта бьют о жёсткий грунт, В кармане тают дни, и сны уходят в никуда под кнут. Граница где-то там, за сизым маревом бескрайних гор, Я сам себе судья, я сам себе и палач, и прокурор. О, это пыль на тропе, мой единственный верный след, В этой серой степи потерян вчерашний и завтрашний свет. Ветер гонит перекати-поле мимо разбитых надежд, Я просто путник, лишённый имён и парадных одежд. Старый револьвер остыл в кобуре, покрытой толстым слоем лет, Ни писем, ни молитв не шлют мне с той стороны, где неба нет. Лишь эхо моих шагов в ущельях, где скалы грызут тишину, Я пью эту горечь до дна, превращая в победу свою вину. Здесь время застыло, как сталь, в раскалённом зените зари, Никто не вернётся назад, всё сгорело внутри, дочерна, до зари. Только пыль, только путь, только шрамы на выжженной коже, Господь позабыл этот край, и, кажется, я стал на него так похож. О, это пыль на тропе, мой единственный верный след, В этой серой степи потерян вчерашний и завтрашний свет. Ветер гонит перекати-поле мимо разбитых надежд, Я просто путник, лишённый имён и парадных одежд. Лишь пыль... Только ветер в сухой траве... Дорога не знает конца.