В твоём городе снова дожди, говорят по сводкам, А у нас здесь бетонный закат заливает дворы. Я смотрю на экран, где ты кажешься очень далёким, Словно мы заперты в разных, холодных мирах у игры. Я не знаю, о чём ты молчишь, когда смотришь в окно, Но я чувствую тяжесть, что делит нас пополам, Слишком много пустых эсэмэсок, снятое в спешке кино, И этот город, что прячет нас по разным углам. Папа, я здесь, через тысячи сонных дорог, Между нами лишь цифры и гул пролетающих крыл. Я хотел бы прожить этот вечер без этих тревог, Чтобы ты наконец-то мне всё, что болело, открыл. Но ты далеко, там, где небо теряет свой свет, И мой голос тонет в шуршании старых помех. Мне б дотянуться рукой, сократить километры шоссе, В тот старый дом, где на кухне всегда пахнет чаем. Ты стал старше, я вижу, как тени легли на лице, И мы в трубку привычно друг друга совсем не встречаем. Спрашиваешь «как дела», я киваю, не глядя в экран, Всё нормально, учусь выживать в этом ритме чужом. Только в памяти жжёт, как открытый, но спрятанный шрам, Наш последний, короткий, нелепый и грустный подъём. Стрелки часов не равны, у нас разный отсчёт, Там, где рассвет для тебя, у меня — догорает закат. Я всё жду, что однажды меня кто-то к дому вернёт, В тот самый мир, где ты есть, где я — снова млад. Папа, я здесь, через тысячи сонных дорог, Между нами лишь цифры и гул пролетающих крыл. Я хотел бы прожить этот вечер без этих тревог, Чтобы ты наконец-то мне всё, что болело, открыл. Но ты далеко, там, где небо теряет свой свет, И мой голос тонет в шуршании старых помех. Просто скажи, что ты слышишь меня в тишине. Даже когда километры сжигают наш путь. Я всё ещё здесь, по другую сторону, в твоём сне. Не забывай, просто будь. И пожалуйста, будь.