В багряном мареве, где Рим стенает в муках, На троне из костей, с мечом в холодных руках. Застыла гладь морей, и взор богов безгласен, Мой путь — черта судьбы, чей росчерк так опасен. Я — Фатума венец, мой жребий — путь наверх, Сквозь бездну пустоты, где гаснет древний смех. Ничтожные в шелках — лишь сор под сапогом, Я правлю пустотой, я вскрыл судьбы излом. Где совесть лишь предлог, а страх — святой закон, Я вырвал из груди людей стон в унисон. Склонись пред тем, чей лик — лишь холод вечной ночи! Я — воля роковая, что Сатурн пророчил! Смерть — мне лишь слуга, чей зов я приказал отсечь, Non mortalis, sum sed Caligula — мой меч! Судьба — лишь ткань, что я крою по личной воле, Я — крик в тиши, рожденный в смертной боли. В руке лишь власть, и Сатурн дарит тень, Я освещаю тьмой свой бесконечный день! Склонись пред тем, чей лик — лишь холод вечной ночи! Я — воля роковая, что Сатурн пророчил! Смерть — лишь слуга, чей зов я приказал отсечь, Non mortalis, sum sed Caligula — мой меч! Финал не ждет конца, финал — в моих ладонях, Избранник звезд, на призрачных конях. Non mortalis... Я — воля Сатурна. Caligula.