Конь волн грызёт солёный прибой, Ворон сел на край моей судьбы — глухой. Клялся железом, льдом и тьмой ночной, Пусть месть станет руной на скале крутой. Не ради славы, не ради звонкой монеты, Чтоб смыть позор с остывшего берега, где нет ответа. Steel and blood — a pattern the waves won’t erase, Each scar is a rune, carved deep in this cold place. Through storm and fog, through the winds that never rest, I walked to be a shadow on this foreign shore’s breast. Let the cliffs and the stones the old oath resound, My vow is louder than the sea’s cold, endless sound. Deeper than skin, there’s frost where the fire once burned, A scar from the silence, the word I never learned. Not the blade’s bite, but the cold where the light used to stay — This emptiness is the deepest wound I’ll ever pay. Fate’s knot is tight, and it’ll never come undone, No road left to walk, no promise left to run. Дом чужой. Трава растёт на пороге, Словно сама земля забыла мой след в дороге. На коже — рубцы, как строчки на сером камне, Каждый — чужой удар, каждый — чужой знак на мне. Эти шрамы кричат громче, чем голос мой когда‑то, Это руны боли, что прочтут лишь ветра и закаты.