В кабаке дым столбом, за окном серый май. Артём докурил, попросил: «Наливай». Глаза его в пол, а внутри — пустота, И только Ксюша — его главная высота. Он помнил её, как рассвет в декабре, Смех звонкий, как лед на глухой детворе. Она была дерзкой, с огоньком в волосах, И честность была в её сильных глазах. Артём — парень простой, не из тех, кто грустит, Но сердце от Ксюшиных слов до сих пор штормит. Ах, Ксения, Ксюша, путеводная звезда, С Артёмом связала свои провода. Судьба их крутила, била в спину клинком, Но они прорастали сквозь камни пешком. Любовь — не игрушка, любовь — это путь, Где с этой дороги уже не свернуть. Она ждала верности в тихих ночах, Пока он скитался в чужих городах. Не сахар их жизнь, не малиновый звон, Но Ксюша — закон, и Артём ей влюблён. Были срывы, были клятвы под звон граненого, Но нет ничего крепче чувства прощенного. Пусть черт шепчет в ухо, что это пустяк, Что в этой любви лишь один кавардак. Но если Артём прижимает к плечу, Ксения скажет: «Я всё прощу!» Ах, Ксения, Ксюша, путеводная звезда, С Артёмом связала свои провода. Судьба их крутила, била в спину клинком, Но они прорастали сквозь камни пешком. Любовь — не игрушка, любовь — это путь, Где с этой дороги уже не свернуть. Вечер стихал, догорали огни. Двое влюбленных, одни на пути. Артём и Ксюша — навеки вдвоем… Всё остальное — да ну его в чёртов дом.