В красивом селе, где Дудчаны стоят над рекой, Жили Вова и Люда, храня в своем доме покой. Две дочки росли, две родные души, две сестры, Таня с Алёной — их детство как искры костра. Родителей добрых тепло согревало всегда, Казалось, что мимо пройдет любая беда. Сестренка моя, ты в сердце моем навсегда, Хоть нас разлучили кровавые эти года. Четырнадцатое октября — роковой календарь, На сердце осталась лишь горькая, черная гарь. Я помню наш смех и твои золотые слова, Пока я дышу, ты в памяти будешь жива. Годы летели, и семьи свои обрели, В любви и заботе детишки у вас подросли. У Алёны — два крепких крыла, Алексей и Максим, А у Тани — Кариша и Толик, наш богатырь-сын. Делились во всем, были ближе, чем просто родня, Твоя доброта согревала в морозы меня. Сестренка моя, ты в сердце моем навсегда, Хоть нас разлучили кровавые эти года. Четырнадцатое октября — роковой календарь, На сердце осталась лишь горькая, черная гарь. Я помню наш смех и твои золотые слова, Пока я дышу, ты в памяти будешь жива. + Двадцать второй год, тот страшный и раненый день, На жизнь молодую легла смертоносная тень. Ты ранена сильно... а я так была далеко, Помочь не могла, и дышать без тебя нелегко. Десять дней комы — и ты улетела в зенит, Теперь твой покой тишина поднебесья хранит. Родители наши ушли за тобой в вечность ту, Оставив лишь в душах немую, как мир, пустоту. Сестренка моя, ты в сердце моем навсегда, Хоть нас разлучили кровавые эти года. Четырнадцатое октября — роковой календарь, На сердце осталась лишь горькая, черная гарь. Я помню наш смех и твои золотые слова, Пока я дышу, ты в памяти будешь жива. Двадцать шестой год, четыре года без глаз твоих, Я этот текст разделю в тишине на двоих. Прости, дорогая, что я не смогла уберечь, До нашей последней, до самой несбыточной встреч. Люблю тебя, милая, ангел мой в небе ночном, Мы снова когда-нибудь будем в Дудчанах вдвоем.