В старом кресле, где пружины стонут под весом лет, Дед листает альбом, где у времени выцветший цвет. Пальцы в шрамах, на коже карта прожитых дорог, Он искал это чувство, хоть путь был порой одинок. В глазах застыл шторм, что сменился покорной судьбой, Он курит у окна, ведя тихий, незримый бой. Это любовь, что не гаснет под пеплом потерь, Как стальной механизм, открывающий запертую дверь. Не из кино, не из сказок, а из жесткой, свинцовой любви, Она пульсирует ритмом в его иссушенной крови. Он помнит запах духов – сирень и холодный дождь, Как он ждал её на перроне, сквозь ледяную дрожь. Любовь не была для него лишь нежным, сладким стихом, Это был долгий поход за неугасающим огнём. Он научил меня, что нежность – не слабость ума, А то, что спасает, когда наступает зима. Мир шепчет: “забудь”, “время лечит”, “пора отпустить”, Но он держит её образ, чтоб просто её не спросить. Почему всё ушло? Почему остывает зола? Он сжимает кулак, в котором жизнь проросла! Это любовь, что не гаснет под пеплом потерь, Как стальной механизм, открывающий запертую дверь. Не из кино, не из сказок, а из жесткой, свинцовой любви, Она пульсирует ритмом в его иссушенной крови. Спи, дед, за окном тишина. Любовь – это то, что осталось. Это всё, что осталось... Всё, что останется нам.