В Солнечнодольске затихли дворы, пыль оседает на старый асфальт. Даша выходит, не пряча игры, в сердце зажав позабытый альт. Ветер несет аромат диких трав, лето сгорает в сухом янтаре. Даша не ищет у жизни оправ, просто сидит на своем пустыре. А у нее в кармане закат, крепкий напиток и жизни урок. Пьет самогон, словно горький разврат, спрятав в ромашках души островок. Сладкий абрикос закусит судьбой, горечь с кислинкой — в этом вся суть. Даша, родная, ты будь лишь собой, в Солнечнодольске уставшую путь. Солнце садится в густой ковыль, время застыло в разбитом стакане. Быль превращается в сладкую пыль, Даша танцует на этом буяне. Абрикосы янтарные липнут к рукам, горечь напитка — как правда в лицо. Плевать на печаль и на шум по углам, жизнь — это просто сухое кольцо. Ромашки белые, лепестки долой, любят, не любят — какой в том резон? Она обнимает весь мир под собой, выпив до дна этот крепкий огонь. А у нее в кармане закат, крепкий напиток и жизни урок. Пьет самогон, словно горький разврат, спрятав в ромашках души островок. Сладкий абрикос закусит судьбой, горечь с кислинкой — в этом вся суть. Даша, родная, ты будь лишь собой, в Солнечнодольске уставшую путь. Солнечнодольск засыпает в пыли. Даша смеется, и звезды вдали. Абрикос на губах, самогона настой. Мир остается такой же пустой.