У Ани в ладонях умещался весь мир, Когда Данил шептал: «Ты — моя навсегда». Они строили замки из фраз: «Я люблю», И казалось, что времени нету следа. Каждый вечер — звонок, каждый день — новый стих, По асфальту — вдвоём, до рассвета, босиком. Она знала: он — берег, а значит — родных, И огонь не потушит никто, ни о ком. Как же так? Как же так? Ведь был целый океан, а теперь — просто мрак. Две души — на игле, две руки — по воде, Разве кто-то мог знать, что так будет везде? Аня помнит тот день, как удар под дых — Появилась Юля, и мир заменили на стих Про чужую любовь, про чужой силуэт. Почему её в этом мире вдруг нет? Она видела в парке, как он обнимал Ту, что имя носила как будто бы тень. Аня плакала в ванной и всё понимала: «Этот вечер стал ночью, а ночь стала в плен». Данил говорил: «Просто вышло само, Я не знал, что так больно уйти от огня». А внутри у Ани — рваное кино, Где осталась лишь надпись: «Прости… не виня». Как же так? Как же так? Ведь был целый океан, а теперь — просто мрак. Две души — на игле, две руки — по воде, Разве кто-то мог знать, что так будет везде? Аня помнит тот день, как удар под дых — Появилась Юля, и мир заменили на стих Про чужую любовь, про чужой силуэт. Почему её в этом мире вдруг нет? Аня смотрит на фото, где счастливы двое, И стирает рукой эту тонкую нить. «Ты прости, что любовь оказалась не вскоре, Ты прости, что умею тебя отпустить». Где-то там, за стеклом, в новой жизни Данил С Юлей пишет свой сценарий без её дней. Аня учится заново: «Я — это я», И сжигает мосты, становясь всё сильней. Вот и всё. Вот и всё. Было сердце — стекло, и разбилось оно. Этот день разделил две планеты вдали, Где Аня и Данил больше не корабли. Аня помнит тот день, но не плачет уже — Боль ушла, оставляя лишь свет в мираже. Юля стала лишь тенью на старом холсте, А Аня — той, что живёт в своей высоте. День, когда рухнул мост… Аня одна… и светло. Просто выдох. Конец.