Наташенька входит в холодный свет операционной, Её взгляд — два озера, что глубже ночной тишины. В руках — баянеты, как дирижёрские палочки строгие, Она правит эливаторами, словно богиня войны. О, Наташенька, властелин стали и ткани, В её руках пинцет целует плоть без следа. Между чашкой кофе и бокалом шампанского с пирожным, Она совершает чудо, не глядя в никуда. Хирург едрический, со сталью в характере мягком, Она кроит реальность под ритмы приглушённых сердец. Никто не знает, что скрыто за этой врачебной маской, Кроме того, что в её пальцах — начала и конец. После смены — город в огнях и розовый крем, Шампанское искрится, смывая усталость ночи. Она не ищет покоя, она знает зачем, Её голубые глаза смотрят в вечность точнее и проще. Наташенька... эливаторы поют в полумраке. Едрический хирург в ритме мечтательного джаза. Снова кофе. Снова блеск стали. Тишина.