Вечер опускается на пыльный микрорайон, Где каждый второй здесь по жизни боевик. Максим заряжает, он не ищет закон, В этом мире бетонном он главный старик. Саша Шадрин ждет у темных ворот, С Егором Етвольником делят кусок. У них на заборе начертан исход, Ведь жизнь их толкает на левый висок. А жизнь здесь как драка — либо ты, либо в лоб, Рома Авария крутит свой рваный вираж. Оля-диспетчер не спустит в сугроб, Всех, кто сегодня попал в экипаж. Хуисосят друг друга, клянут небеса, В этой клетке из стали сгорают глаза. Забор покосился, как память о тех, Кто сгинул в тумане за тридцать минут. Здесь правда — лишь эхо, здесь правда — лишь грех, И только диспетчеры правду-то чтут. Эй, Максим! Слышишь, как скрипит арматура? Это время кусает за пятки ребят. Шальная походка, лихая натура, За всё, что забыли, они поплатятся в ряд. А жизнь здесь как драка — либо ты, либо в лоб, Рома Авария крутит свой рваный вираж. Оля-диспетчер не спустит в сугроб, Всех, кто сегодня попал в экипаж. Хуисосят друг друга, клянут небеса, В этой клетке из стали сгорают глаза. Снова полночь, забор, тишина и покой. Максим докурил, уходя за рекой. Лишь Оля-диспетчер всё ждет новостей. В городе этом нет больше людей.