В бухгалтерии шум, счёты старые в ряд, Мама сводит баланс, а Никитка - мой брат, Он сидит за столом, в монитор он глядит, И в кармане его, словно сердце, стучит. Тихо шепчут счета, запах пыльных бумаг, Он системный админ, но в душе он - бедняк, Не до сетей ему, не до дисков и плат, Он в плену у конфет, этот грустный Малыш-админ-брат. Фантик в пальцах дрожит, разрывая тишину, Он у мамы в отделе ловит грёз глубину. Ох, Малыш, ты Малыш, шелестишь во тьме, Твои грезы живут в карамельном огне. Ах, конфеты везде, в голове и в руках, Растворяется жизнь в сахаристых мечтах. Малыш, шелест твой — это крик тишины, Где конфеты как сны, что нам до смерти даны. Он мечтает о том, как однажды на сбой, Он пойдет на завод, пойдет сам напролом, Там, где «Бабарка» варит сладостный рай, Где составы стоят — ты бери, забирай. Это будет побег, это будет грабеж, За такую мечту и под пулю пойдешь. Срок за кражу — пустяк, если сладок финал, Он бы целую фуру из цехов угнал. Пусть повяжут в ночи, пусть закроют в тюрьму, Лишь бы сладость в зубах, лишь бы быть самому, В окружении гор шоколадных небес, Где исчез админ, где в конфетах он весь. Ох, Малыш, ты Малыш, шелестишь во тьме, Твои грезы живут в карамельном огне. Ах, конфеты везде, в голове и в руках, Растворяется жизнь в сахаристых мечтах. Малыш, шелест твой — это крик тишины, Где конфеты как сны, что нам до смерти даны. Шелест... просто шелест... Мама спросит: "Сынок... что в руке?" А Никитка молчит... вдалеке... на «Бабарке»...