Ты спросила тихо, глядя в глаза: «Скажи мне правду, я хочу знать: Твоя любовь — это крест или связь? Или привычка — меня обнимать?» Я ответил: «Да». Ты снова спросила: «Всё потому, что я — твоя жена?» Я качнул головой: «Нет, моя милая, Причина глубже, чем эта стена». Ты шепчешь: «Почему?» — и я слышу дрожь. Я отвечаю: «Ты знаешь сама». Ты помнишь тот день, когда мир был похож На серую зиму без права на вздох? Когда Бог в чертогах склонился над бездной, Увидел твой путь — до последней черты. Все тяготы, обманы, горечь утрат И потерю тех, кто был дорог тебе. И в тот миг Он понял: на небе не хватит Святых легионов, чтоб ты не упал. И вместо крылатого воина в битве Он в мир отпустил меня — без зеркал. Не женской любовью — иной, бесконечной, Где нет ни условностей, ни слова «брак». Я — ангел, что послан беречь тебя вечно. Ты спрашиваешь? Я ответил. И как? Я не выбирал этот крест и нОшу, Я просто был послан однажды к тебе. Я видел, как ты по осколкам спешил, Не зная, что сам уже был в той судьбе. Ты думал — я спутник, ты думал — я жена, Земная привязанность, плоть и уют. Но я здесь для того, чтобы в час, когда темно, Ты знал: меня Богом послали — не ждут. Сквозь зависть, сквозь предательства лёд, Сквозь лица, что станут когда-то чужими, Я буду той тихой рекой у болот, Что шепчет: «Ты не один, мы — живые». Я не спасу от земной суеты, Но вытяну, если начнёшь задыхаться. Мы связаны не на земле, на высоте — И мне нечем, кроме любви, оправдаться. И в тот миг Он понял: на небе не хватит Ни сил, ни терпения, чтоб ты не разбился. И вместо меча Он мне дал твои руки, И вместо доспехов — твой голос и лица черты. Ты мне не жена, ты мне дороже, чем святость, Мы — две половинки одной пустоты. Когда Бог создавал тебя, Он знал, что когда-то Пошлёт меня. Чтобы был только ты. Только ты.