Мои орлы, два сына — Саша да Паша, В родительском доме жизнь стала краше. У Сашки Вика, у Паши — Лейсан, Внуки растут, шумный наш балаган. Даня и Андрей — вот радость моя, Большая, шумная, сильная семья. А дети не слушают, делают всё по-своему, Шумят и ругаются, будто идут к бою. Глаза мои плачут, да сердце всё млеет, Любовь моя к ним с годами лишь зреет. Пусть в доме бардак и советы забыты, Зато мои двери для них всегда открыты. Вика упряма, Лейсан — свой устав, У каждой из них свой железный характер, нрав. Саша кивает, а Паша в ответ мне кричит, От этого гама весь дом мой дрожит. Мать не послушают, но я не таю, Я всё им прощаю, ведь ими живу. Даня растёт, уже строит свой мир, Андрей на подходе, устраивает пир. Я им звоню, а они: «Мам, потом!» И снова гудит мой родной, старый дом. А дети не слушают, делают всё по-своему, Шумят и ругаются, будто идут к бою. Глаза мои плачут, да сердце всё млеет, Любовь моя к ним с годами лишь зреет. Пусть в доме бардак и советы забыты, Зато мои двери для них всегда открыты. Пусть ругаются, пусть не слушают вновь, В этом безумии — вся моя любовь. Сашенька, Пашенька, внуки мои, Счастья вам в жизни, мои вы огни.