Снова будильник в пять утра, кофе без сахара, гонка. Двое в детской, в голове отчеты, дедлайны, лекции, сводки. Я сама себе щит, сама себе меч, сама себе тыл. Забыла, когда в последний раз кто-то просто обнял и спросил. Два подростка в доме — это шторм, это бесконечный спор. Я тащу этот быт на себе, как атланты несут свой спор с судьбой. Курсы, работа, карьера, саморазвитие — гонка вслепую. Я отталкиваю мужчин, потому что не помню, как быть слабую в такую эпоху. Мне некогда знакомиться, некогда флиртовать, Мой максимум нежности — это ночью укрыть их и не закричать. Я так хочу, быть нежной, легкой, слабой. Я ведь умею быть такой, стертой, как пыль под скалой. Где эта грань, где точка невозврата скрыта в тени? Я думала — это свобода, а это замкнутые одни огни В моей пустой квартире, где я королева железных стен. Я хотела просто жить, но мир взял меня в жестокий плен. А где-то там путешествия, запах моря и чей-то голос добрый. Где ужин не на ходу, а при свечах, без этой суеты бесподобной. Но «надо» перекрывает «хочу», как гул метро мою тишину. Я стала машиной, я разучилась играть свою главную игру. Очаг мой холодный, хоть я и жгу в нем последние нервы. Я бегу от себя, чтобы не чувствовать, какая я буду стервой. Может быть, слабость — это не слабость вовсе? А просто усталость внутри, забитая в горле гвоздем. Я отпущу этот контроль, хоть на миг, хоть на долю, Я вспомню, как дышать, не требуя сверху себе долю. Я так хочу, быть нежной, легкой, слабой. Я ведь умею быть такой, стертой, как пыль под скалой. Где эта грань, где точка невозврата скрыта в тени? Я думала — это свобода, а это замкнутые одни огни В моей пустой квартире, где я королева железных стен. Я хотела просто жить, но мир взял меня в жестокий плен. Просто быть. Просто жить. Хватит тащить. Хватит плыть. Где-то там еще есть я. Где-то там.