В телефоне буквы, как ножи в спину, Лёха строил фразы, строил из себя мужчину. Мише в личку сыпал дерзкие слова, Мол, при встрече спросит, чтобы жизнь была не такова. Клавиши стерпели, пиксельный огонь, Лёха смело верил в эту злую вонь. А в жизни — тишина, опущенные глазки, За все свои предьявы — не верит даже в сказки. В переписке — лев, а перед Мишей — мышь, Проглотил язык, когда в дверях стоишь. За базар ответил лишь экранный свет, А в пацанском мире Лёхи просто нет. Миша ждал у бара, докурил до фильтра, Лёха промелькнул, как серая палитра. Где же те угрозы? Где мужской порыв? Только в мессенджере слышен был надрыв. Спрятался в онлайне, выключил мобильник, Трус по жизни — это самый верный пыльник. Слова не воробей, когда за них спросили, Лёхины отмазки силы не носили. Помни: в жизни фильтр честности другой, Здесь нельзя удалится, здесь ты сам собой. А в жизни — тишина, опущенные глазки, За все свои предьявы — не верит даже в сказки. В переписке — лев, а перед Мишей — мышь, Проглотил язык, когда в дверях стоишь. За базар ответил лишь экранный свет, А в пацанском мире Лёхи просто нет. Там, где бьются люди — тише с каждым днём, Лёха стал изгоем в сером мире том. За базар ответил... а, впрочем, всё молчок. Снова в сети Лёха нажал на рычажок.