У меня не было стаи — была стопка тетрадей, И лестница, где каждый шаг становился экзаменом. Они называли меня тихим, странным, не в теме, Я просто ещё не умел превращать тишину в систему. В классе — кастинг на статус, на марку, на манеру, Я вечно вне кадра, как титр, что забыли проверить. Они измеряли свой вес по чужому примеру, Я складывал звуки в тетрадь, подбирая размеры. Я был для них сбоем системы, смешным экземпляром, Неловким, негромким, с тетрадкой, дешёвым пеналом. Их мир состоял из понтов, из компаний, из взглядов, Мой мир помещался меж строк, исписанных аккуратно. У раздевалки — король перемены с охраной из двух, Подходит: «Эй, энциклопедия, снова уткнулся? Ты глух? Твой мозг — это груз, с ним по жизни не вырулить, брат, Ты в классе — никто, ты в компании нашей — пустяк. Твой ум не поможет, когда тебя встретит реальность, Ты строишь из книжек вселенную, прячешься за идеальность. Давай, расскажи нам, профессор, чего ты достиг, Или твой словарный запас не вместит даже крик?» Я поднял глаза, поправил очки, отложил карандаш: «Ты — вывеска “главный”, но вход у тебя заколочен, Ты громко вещаешь, пока хор подпевает заочно. Твой статус — картон, твоя свита — массовка на фоне, Ты лидер лишь там, где молчание принято за одобрение. Ты путаешь страх с уважением — разные станции, Твои монологи — набор декораций без аргументации. Ты строишь из взгляда броню, из угроз — репутацию, Но стоит остаться наедине — и трещит интонация. Ты можешь толкнуть человека, но мысль не заставишь согнуться, Я мог промолчать, но сегодня решил не прогнуться. Весь класс ожидал, что я снова уткнусь в половицы, Но ты замолчал, потому что услышал не страх, а границы. Ты можешь собрать себе свиту, купить себе образ, Но если убрать декорации — что там останется? Ты требуешь к людям почёта, не дав им причины, А я заслужу уважение, даже не став вам единым». Он сделал смешок, но смешок не нашёл адресата, И пауза стала длиннее любого раската. Не хлопали стоя, не выдали кубка, награды, Но кто-то впервые сказал: «Ты пойдёшь с нами после занятий?» Я не стал героем за пару удачных куплетов, Не стал самым сильным, не стал самым главным при этом. Но впервые дорога домой не казалась потерей, Я понял: меня могут слушать. И я в это верю. Я собирал себя заново — слог за слогом, Из школьных тетрадей, маршрутов, бессонниц и дома. Меня называли пустым — я заполнил страницы, И голос, который молчал, научился пробиться.