В парадных зеркалах застыли тени лиц, Ты снова вяжешь узел из чужих границ. Мы строим дом из кирпича былых обид, Прикрывшись долгом, как броней, что не болит. Но в этой клетке, обитой бархатом привычки, Мы гасим свет последней, крошечной спички. Скажи мне, почему ты выбрал путь земной? Где каждый шаг — лишь серый марш под тишиной. О, почему мы так боимся крылья распахнуть? Ведь только в этом пульсе — настоящий путь. Любовь — не договор, не дележ пустого крова, А бездна неба, где душа рождается снова. Ты выбрал ползать, припадая к пыли ног, А я ищу тот шторм, что нас спасет от этих строк. Совместный быт — как старый, пыльный экземпляр, Скупой расчет, что превращает страсть в угар. Мы копим вещи, чтобы спрятать пустоту, Боясь касаться взглядом, что несет высоту. Но если жизнь — лишь ожидание конца, Зачем мы прячем слёзы на своих лицах? О, почему мы так боимся крылья распахнуть? Ведь только в этом пульсе — настоящий путь. Любовь — не договор, не дележ пустого крова, А бездна неба, где душа рождается снова. Ты выбрал ползать, припадая к пыли ног, А я ищу тот шторм, что нас спасет от этих строк. Летать — опасно, больно, можно рухнуть вниз. Летать — значит стряхнуть с души тяжелый каприз. Но в этом падении есть вкус живой воды, А в ползанье — лишь ржавчина и стыд гнилой руды. Вставай с колен. Смотри, как небо ждет. Любовь — это и есть полет. Только полет. Не ползай, милый, не ползай...