За окном мелькают версты, серый дождь и серый путь, Серёга курит в форточку, пытаясь всё передохнуть. Его Газель — старушка, скрипит, как старый верный пес, С Чебоксарских далей мчит он свой извечный груз и спрос. Он водитель-кочевник, в кабине — икона и пыль, Про эту жизнь шоферскую он знает суровую быль. Эх, Серёга, чуваш, за баранкой своей, как в седле, Ты летишь по России в своей уставшей Газели. То за чигирями пропал, то на трассе застрял, Ты родные края в сердце, как песню, в дорогу взял. Дорога вьется лентой, навигатор врёт опять, Где заправка, где яма — всё приходится сердцем считать. Чувашский характер — кремень, не сломать, не согнуть, Сквозь туманы и вьюги он прокладывает путь. Он везет чьи-то судьбы, посылки и чей-то уют, Там, где верят, где ждут, там его обязательно чтут. Газ до отказа, мотор ревет, как зверь в ночи, Серёга шепчет молитву, сжимая крепко ключи. Ни менты, ни овраги не сбили его с пути, Он должен в свои чигири до рассвета дойти. Эх, Серёга, чуваш, за баранкой своей, как в седле, Ты летишь по России в своей уставшей Газели. То за чигирями пропал, то на трассе застрял, Ты родные края в сердце, как песню, в дорогу взял. Дорога, дорога... далёкий ночной перегон. Газель затихает, он снова в свой дом влюблен. Серёга чуваш, спит уставший в тени тополей, Завтра снова в путь, к горизонту своих полей.