Ванька-душнила, Ванька-ворчун, Снова завел свой унылый лаунж. Двадцать один — и уже дед в душе, Скинул бы лишнее на вираже. Миша и Марина зашли в этот бар, У них в кармане заготовлен пожар. Шутка про цифры, шесть-семь в ряд, А Ваня сжимает свой лимонад. Он морщится важно: «Не смешно совсем!" Забыл про веселье, застрял меж систем. Ванька бубнит, как старый матрас, В двадцать лет выдал душнинный припас! Шесть-семь — это в коде, шесть-семь — это крик, А Ваня в ворчанье своем многолик. Выключим свет, врубим bass до краев, Ваня, иди ты кормить муравьев! Конструкция мозга: сухая печать, Он даже смеяться не хочет начать. Маринке смешно, Миша давит на газ, Ваня жует свой словесный фугас. «Раньше все было...» — «Да помолчи! Ты в эти годы начни не ворчать, а лечи!» Ваня, эй! Включись в режим веселья! Твое ворчанье — как разбавленное зелье. Попробуй хоть раз, улыбнись, ну давай! Или в свой личный депрессивный край уползай. Ванька бубнит, как старый матрас, В двадцать лет выдал душнинный припас! Шесть-семь — это в коде, шесть-семь — это крик, А Ваня в ворчанье своем многолик. Выключим свет, врубим bass до краев, Ваня, иди ты кормить муравьев! Ворчит... бубнит... Шесть-семь... Ваня, ты просто старый дед. Системная ошибка. Ошибка в тебе. Выключено.