Горячий июнь, обжигающий солнечный ветер, Ты просто приехал в отпуск из дальних дорог. Там, на границе, где горы целуют рассветы, Ты службу нёс честно, но сердце сберечь не смог. Мы встретились взглядом, и время замедлило бег, Военная форма, осанка и ласковый прищур век. И мы побежали в прохладу лесной тишины, Где пахнет травой и рождаются общие сны. Ты бережно гладил меня по плечу, И я поняла: я с тобой обо всём промолчу. Пусть ладони потели от жара июньских дней, Мы пальцы сжимали крепче, держась сильней. Не смея прервать этот робкий, немой диалог, Никто из нас выпустить руку другого не мог. Ты красную ягоду нежно дарил мне с руки, И сладкой земляникой таяли наши деньки... Двадцать восемь лет пролетели, как выходной, Но ты всё так же держишь меня, мой родной. Твой характер военный, он крепок, как никель и сталь, Ты умеешь беречь наш покой и рассеивать даль. Но со мной ты становишься мягким, как первый рассвет, И надёжнее этих объятий на свете нет. Мы по-прежнему любим, когда за окошком дожди, Когда снег укрывает дороги, шепча: «Подожди...» Из маленьких встреч, из доверия, чашек чая, Из робких шагов мы построили наш причал. Я помню июнь, и сейчас, тебя обнимая, Благодарю небо за то, что ты повстречал Меня на пути... Пусть ладони потели от жара июньских дней, Мы пальцы сжимали крепче, держась сильней. Не смея прервать этот робкий, немой диалог, Никто из нас выпустить руку другого не мог. Ты красную ягоду нежно дарил мне с руки, И сладкой земляникой таяли наши деньки... Двадцать восемь лет пролетели, как выходной, Но ты всё так же держишь меня, мой родной. Снег ложится на плечи, дождь стучит по стеклу... Я ладонь твою крепко прижму к своему теплу. Двадцать восемь лет... А моя рука — в твоей руке. Навсегда.