Она хранит икону на кухне, Вдали от подушек, где сны напролёт. Здесь запах корицы и чая, Каждый глоток как вдохновение. Икона на кухне — не в спальне, Там, где просят прощенья пока закипает вода. Хлеб на столе - наша святая еда Сквозь окна струится чужая среда. Руссофилия — слово словно блик на стекле, Шипит, как батареи в квартире моей, Все эти «с», как упрёк или шёпот в ночи, Она лишь нальёт — ты просто пей и молчи. Красный ковёр притаился на стенке, Узоры как карты забытых путей. Её называют руссофилом охотно, Бросают слова, как сухую листву. А ей в этой квартире уютно, просто сидеть, пить чай и ждать весну. Руссофилия — слово словно блик на стекле, Шипит, как батареи в квартире моей, Все эти «с», как упрёк или шёпот в ночи, Она лишь нальёт — ты просто пей и молчи. Лишь крепкий чай. И красный ковёр. Она не ждёт когда потухнет огонь, Опять шипение труб и Тополиный пух... (Уже скоро наступит июль)