Поселок спит, Ишеевка в саване инея. Здесь время застыло в петле, как старая линия. Свет мониторов — единственный пульс в этой тьме. Я здесь бог, но мой трон догорает во мне. В серверной сырость, пахнет озоном и тленом, Я тыкаю в клавиши, пытаясь стать вечным и ценным. Но логи вещают эпитафии с красным оттенком: Система легла под моим равнодушным агентом. За окном кладбище, там мертвецы не сдают рапортов, Мои же файлы гниют без живых бэкапов и портов. Тишина давит на уши, как грунт на крышку гроба, Я Никитка-сисадмин, во мне страх и чванливая злоба. Мигают свечи ламп на алтаре из рваных жил, Я здесь хоронил всё то, до чего не дожил. Сервер — как сердце в агонии, холод в Ишеевке, Данные в ямах, мы все здесь — лишь тени на выдержке. Я делаю вид, что всё под контролем, по кнопкам стучу, Хотя в глубине этой пустоты я от ужаса кричу. Сеть — это кладбище, где ссылки ведут в никуда, Сотни запросов застыли, замерзла в трубах вода. Если спросят «почему?», я отвечу — «апгрейд или сбой», Хотя сам я давно стал могильной безмолвной тропой. Баг за багом, ошибка — как горсть земли на экран, Я лучший из мертвых, кто держит этот туман. Данные стерты. Надежды — в корзину. Я в этой Ишеевке сам себе вырыл низину. Лампочки гаснут. Тише. Еще чуть-чуть... и тише. Мигают свечи ламп на алтаре из рваных жил, Я здесь хоронил всё то, до чего не дожил. Сервер — как сердце в агонии, холод в Ишеевке, Данные в ямах, мы все здесь — лишь тени на выдержке. Система мертва. Кладбище рядом. Я просто смотрю... затухающим взглядом.