В тени густых абрикосовых крон, Где вечер плавится, как янтарь. Старый медник покинул свой трон, Глядя в дымную, вечную даль. Здесь время застыло в фарфоре пиал, И тянется шелк тишины по коврам. Тот, кто устал, тот здесь оживал, Вверяя покой лишь закатным ветрам. Чайхана, где искрится печаль и восторг, В каждой капле настоян прозрачный рассвет. Это жизнь, чей невидимый, мудрый торг, Забирает вопрос, оставляя ответ. Чайхана, джаз вплетен в древний узор, Мы пьем этот вечер, как крепкий настой. Мир замолкает, ведя разговор, С тихой, но бесконечной мечтой. Дым кальяна сплетает вуаль, Слова превращаются в медленный блюз. Нам не жаль, что уходит февраль, Мы держим лишь этот невидимый груз. Золото меди в руках мастеров, Запах жасмина и свежих лепешек. Здесь каждый путник без лишних оков, Забыв топот многих изношенных ножек. Лишь отражение звезд в пиале, Слышишь, как сердце стучит в унисон? Мы словно птицы, что вечно в узле, Между явью и тем, что зовется как сон. Чайхана, где искрится печаль и восторг, В каждой капле настоян прозрачный рассвет. Это жизнь, чей невидимый, мудрый торг, Забирает вопрос, оставляя ответ. Чайхана, джаз вплетен в древний узор, Мы пьем этот вечер, как крепкий настой. Мир замолкает, ведя разговор, С тихой, но бесконечной мечтой. Чайхана... Дым над куполом тает. Чайхана... Тишина допивает наш путь.