В кабинете притихла пыльная тишина, Снял со стены портрет, отложил фуражку. За плечами года, седина, седина, И свинцовая тяжесть в потертой рубашке. Ты нас слушал всегда, не жалея души, Когда мир за окном становился врагом. Мы просили: «Товарищ полковник, реши!» И ты вел нас сквозь холод, сквозь бурю, тайком. А теперь до свидания, замполит, до конца, Ты оставил нам память и верность присяге. В нас осталась искра твоего же лица, И не нужно наград на казенной бумаге. Служба вышла, как смена, под звон тишины, Ты уходишь в покой, где не слышно тревог. Сколько раз ты спасал нас от дури и бед, Когда кто-то срывался, ломался, тонул. Ты давал нам единственный, верный совет, И срывался на крик, но никто не уснул. Ты учил не стрелять, а людей понимать, И в гвардейском строю сохранять человека. Нам сегодня, признаться, довольно стоять, Наблюдая, как время уходит из века. Не за орден служил, не за звонкую медь, Ты тянул эту лямку за совесть и честь. Нам бы так же достойно до края допеть, И суметь в этом мире собою не счесть. А теперь до свидания, замполит, до конца, Ты оставил нам память и верность присяге. В нас осталась искра твоего же лица, И не нужно наград на казенной бумаге. Служба вышла, как смена, под звон тишины, Ты уходишь в покой, где не слышно тревог.