Миша, Михаил, Оксаны сын, С восемнадцати лет среди чужих стен. Вся жизнь — колючка, холод и пыль, Вместо сказки досталась суровая быль. Он скитался по зонам, как раненый зверь, Закрылась за ним не одна тюремная дверь. А он лишь хотел собрать всех в кругу, Семью, что разбросана по всему берегу. Он был добр, как никто, в этом мире пустом, Мечтал стать опорой, построить наш дом. Но жизнь оборвалась, не успел он сказать, Как сильно он маму и сестер обожал. Лёля и Катя — родная кровь, Он за них бы отдал свою жизнь, свою боль. Среди грязных интриг, где правда в тени, Его свет погасили в холодные дни. Может, кому-то мешал его путь? Эту тайну теперь до конца не вернуть. Владимирский централ — проклятый порог, Здесь отец его сгинул, здесь Миша замолк. Снова круг замкнулся, судьба не спешит, Лишь небо в молчании за нас всё решит. А он лишь хотел собрать всех в кругу, Семью, что разбросана по всему берегу. Он был добр, как никто, в этом мире пустом, Мечтал стать опорой, построить наш дом. Но жизнь оборвалась, не успел он сказать, Как сильно он маму и сестер обожал. Спи спокойно, брат мой, Михаил. Ты всё, что мог, до конца искупил. Пусть небо укроет от жизненных гроз. Миша... Оксанин сын... Не сдержать больше слёз.