Я искал, и не плачу, хотя не найду никогда, Среди пересохших камней и пустых насекомых. Я не увижу, как солнце вступает в борьбу, Среди тел, ставших призрачно-невесомыми. Я вернусь к изначальному миру приливов, Туда, где границы стирает гул новорожденных. Где нет поверхностей, нет острых углов, Только свет для душ, наконец-то свободных. О, это белая радость, когда я исчезну, В любви и песках, растворяясь в зените. Я то, что искал, обрету в этой бездне, На тонкой, как вечность, спасительной нити. Там не проникнет иней зрачков угасших, Там и стоны деревьев не губит шашень. Там каждая форма — лишь танец движенья, Где сахар зубов растворяется в лете. Никелевый пловец стережет мои волны, А папоротник — холод слоновой кости. Мы истины все в заблужденьях наполним, Где даже страх принимает нас в гости. О, это белая радость, когда я исчезну, В любви и песках, растворяясь в зените. Я то, что искал, обрету в этой бездне, На тонкой, как вечность, спасительной нити. Улетаю — навеки юный — над пустотой, Над стайкой бризов, над синей водой. Толчок о вечность, удар о покой. Любовь наяву. Любовь. Любовь.