В серверной душно, мигает закат, Петрович в кепке, заросший, как чёрт. Опять мониторы криво стоят, Заказал кронштейны — попал в натюрморт. Две недели ждал, экономил обед, Пришли железки, ёб твою мать. Винтов не хватает, стандарта здесь нет, Хоть в бубен бей, хоть ложись умирать. А жизнь — это винт, что сорвался в стене, И кронштейн покосился в ночной тишине. Ебать эти серверы, провода и мечты, Петрович один среди этой пустоты. Отверткой ковыряю, как вскрываю судьбу, Кронштейн шатается, полка под банки пива. Звоню Василичу, шлю его в трубу, Всё через жопу, всё как-то криво. Подпилил наставку, примотал на скотч-ленту, Блядь, монитор падает прямо на чай. Смешная картина — по всем документам, Ты просто сиди, смотри и молчи, не скучай. Тихо так здесь, гул вентиляторов греет душу. Я ведь не жалуюсь, просто устал от всего. Свет в окнах гаснет, я правила эти нарушу: Мир держится крепко лишь на честном слове моём, и больше ни на чём другом. А жизнь — это винт, что сорвался в стене, И кронштейн покосился в ночной тишине. Плевать на серверы, на провода и мечты, Петрович смеется среди этой пустоты. Да, всё на соплях, но держится, сука, всё тут, Пока мы сидим, пока мы чиним уют.