Я был наводчиком в экипаже из пяти котов, Мы шли на прорыв, не пряча усов и не жалея слов. Вокруг гремело так, что лопались перепонки в ушах, А я шептал молитву, позабыв про страх. Снаряд ударил рядом — земля встала дыбом, Я думал: всё, конец, тут не поможет ни один хилер с опытом. Пыль забила нос, в глазах потемнело на миг, Казалось, небо рухнуло прямо на наш блиндаж и крик. Меня спас танк — стальная коробка, мой дом и мой щит, Он принял удар, он грудью закрыл, и я всё ещё жив. Не когти, не клыки, не удача в бою — а броня и мотор, Меня спас танк, и я буду помнить этот разговор. Меня спас танк — и пусть он скрипит, и пусть он воет, как зверь, Но в этом рёве я слышу: «Держись, братан, мы прорвёмся теперь!» Механик-водитель, старый усатый сержант, Держал рычаги, как будто это судьба, а не контракт. Он выжал газ до пола, сквозь дым и сквозь пламя, Мы неслись вперёд, не веря ни в ад, ни в знамения. Радио хрипело: «Второй, прикрой первого, не стой!» А я крутил башню, выискивая цель любой ценой. И когда прицел поймал врага в перекрестье огней, Я понял: мы не просто коты — мы стая стальных зверей. Меня спас танк — стальная коробка, мой дом и мой щит, Он принял удар, он грудью закрыл, и я всё ещё жив. Не когти, не клыки, не удача в бою — а броня и мотор, Меня спас танк, и я буду помнить этот разговор. Меня спас танк — и пусть он скрипит, и пусть он воет, как зверь, Но в этом рёве я слышу: «Держись, братан, мы прорвёмся теперь!» После боя мы сидели у остывшего борта, Дрожали лапы, но в груди всё ещё горела та искра. Сержант достал флягу, налил по глотку, не глядя на устав, И сказал: «Мы сегодня не просто выжили — мы победили, брат». Я погладил броню, И прошептал: «Спасибо, железный, ты был мне больше, чем просто услуга». Теперь этот танк — не просто машина, не просто металл, Он мне жизнь подарил, он меня от смерти укрыл. Меня спас танк — стальная коробка, мой дом и мой щит, Он принял удар, он грудью закрыл, и я всё ещё жив. Не когти, не клыки, не удача в бою — а броня и мотор, Меня спас танк, и я буду помнить этот разговор. Меня спас танк — и пусть он скрипит, и пусть он воет, как зверь, Но в этом рёве я слышу: «Держись, братан, мы прорвёмся теперь!