Глушь. Тишина. Но не для всех. Кто-то дышит в тени кустов. Колючий ад, безумный грех, Срывается с гнилых оков! Он не ищет ягод, он не ищет норы, Его глаза налиты ядом и тьмой. Сквозь иглы сочатся гнойные споры, Сегодня лес станет твоей тюрьмой. Ты сделал шаг — и хрустнула ветка, Теперь ты добыча, ты цель, ты кусок. Сорвалась с цепи бешеная клетка, Вонзая в ботинок ржавый шип в висок. Бешеный ёж! В глазах пелена! Каждый укол — как удар топора! Бешеный ёж! Тебе не нужна вина, Твоя агония — его игра! Смерть в иголках, яд на клыках, Ты сдохнешь здесь в еловых тенях! Не вздумай бежать, он быстрее ветра, Слышишь рычанье в сырой траве? Осталось пройти до него полметра, Он впился когтями в твоей голове. Пена стекает на влажный мох, Ты звал на помощь — но лес молчит. Последний всхлип, предсмертный вдох, И сердце в колючках навек стучит! Нет больше жалости! Нет больше сил! Он был лишь зверем, пока не взвыл! Вирус в крови, рассудок в пыли, Он — повелитель проклятой земли! Бешеный ёж! В глазах пелена! Каждый укол — как удар топора! Бешеный ёж! Тебе не нужна вина, Твоя агония — его игра! Смерть в иголках, яд на клыках, Ты сдохнешь здесь в еловых тенях! Слышишь шорох? Он всё ещё здесь. Он ждёт следующего. Тварь.