Семь лет пролетели как кадры из старой ленты, Мы делили невзгоды и редкие комплименты. Но в твоём словаре, Паша, стерлись простые фразы, Ты прав всегда, даже если в душе лишь метастазы. Ни тени раскаянья, ни простого 'прости', Ты мастер барьеры вокруг себя возвести. Ты потерял её, Паша, на седьмом кругу, Сам сжег все мосты на тонком весеннем льду. Гордость — твой кокон, в котором тебе уютно, Но пустота в руках становится вдруг абсурдно. Ты не извинился — ты выбрал свой путь молчания, А теперь лишь эхо твоего разочарования. Седьмой год был пределом, она ждала знака, Но в твоей голове — лишь бетонная, злая атака. Ты не признал вину, ты сделал вид, что не слышишь, Как тихо гаснет фитиль и как ты сам себя лишишь, Того, что было дороже любых теорий, Ты автор этой пустой, проигранной истории. Гордость — это яд, что мешал тебе видеть правду. Ты думал, она вечно будет играть в эту игру. Но терпение — не бесконечный ресурс, поверь, Теперь она закрыла ту самую, важную дверь. Паша, ты всё просрал — и это твоя вина. Ты потерял её, Паша, на седьмом кругу, Сам сжег все мосты на тонком весеннем льду. Гордость — твой кокон, в котором тебе уютно, Но пустота в руках становится вдруг абсурдно. Ты не извинился — ты выбрал свой путь молчания, А теперь лишь эхо твоего разочарования. Семь лет тишины после громкого 'нет'. Сам виноват, Паша. Теперь ты один на один с собой. Только ты и твой... проклятый покой.