Она не носит корон из хрупкого золота снов, Её величие — в гуле остывших, разбитых оков. Там, где ступает сапог, прорастает холодный гранит, И каждый вдох её — эхо, что небо в узде сохранит. В глазах — отраженье пожаров, впитавших века, Её поступь легка, но в ладони сжимает облака. Встаньте, тени, в поклоне, уткнитесь лицом в пыль! Она превращает в реальность немыслимую быль. Мир — это зал, где она начертила черту, Склоните хребты под её бесконечную высоту. Больше не нужно ни гнева, ни выжженных пуль, Лишь тишина, когда в город входит её патруль. Короли забывают слова, превращаясь в немую свиту, Их клятвы — бумага, что падает вечно в орбиту. Она не просила любви, лишь закон и земной резонанс, Давая им шанс осознать этот смертный баланс. Дрожь в пальцах правителей — лучший её камертон, Она здесь, чтобы слышать, как рушится старый канон. Встаньте, тени, в поклоне, уткнитесь лицом в пыль! Она превращает в реальность немыслимую быль. Мир — это зал, где она начертила черту, Склоните хребты под её бесконечную высоту. Больше не нужно ни гнева, ни выжженных пуль, Лишь тишина, когда в город входит её патруль. В её взгляде — покой, от которого кровь леденеет. Всякий, кто видел её, никогда уже не постареет. Потому что время замерло, сжавшись в кулак, Когда она сделала первый, решающий шаг. Встаньте, тени, в поклоне, уткнитесь лицом в пыль! Она превращает в реальность немыслимую быль. Мир — это зал, где она начертила черту, Склоните хребты под её бесконечную высоту. Больше не нужно ни гнева, ни выжженных пуль, Лишь тишина, когда в город входит её патруль. Вниз. Смотрите вниз. Теперь это всё — её тишина. Только она. Одна.