Красное море. Утро. Яхты на горизонте. Нас было трое. Три пацана из Москвы, три дороги в одну. Андрей нырял глубже всех — он и позвал нас в глубину. Вовка рядом молчал — и было тепло. Есть люди, которым не нужны слова, чтобы было светло. Мы делили воду, воздух, палубу и стол. И казалось — так будет всегда, навсегда, потом, потом. Море не спорило. Море просто ждало. Оно умеет молчать. Оно всё понимало. Одно море — три сердца. Одна глубина — три тени. Мы не прощаемся с тобой. Мы просто уходим под воду. Вовка! Ты с нами. Ты с нами. Ты с нами. Тистлегорм — ржавый борт, война на дне. Вы как «Морские свинки!» говорила Хана нам. Чёрный хлеб, сало, шпроты, водка на столе. Дайв-центр гулял с нами — и мир был нашей волне. Рассветы на палубе, закаты в воде. Морской ветер и яркие звезды на небе. Мы не лежали на пляже — мы уходили вниз, Туда, где нет слов, но всё понятно без них. Одно море — три сердца. Одна глубина — три тени. Мы не прощаемся с тобой. Мы просто уходим под воду. Вовка! Ты с нами. Ты с нами. Ты с нами. Под водой мы молчали — и понимали всё. Один жест — и ясно: «Я здесь. Я с тобой. Я живой». Ты лёг спать. И не проснулся. Ты ушёл туда, где нет слов. Но мы слышим. Мы слышим. Мы слышим. Сейчас я на море. Семья. Утро. Один. Яхты на горизонте — как десять лет назад. Слёзы на глазах — не от боли, от того, Что тебя нет рядом, но ты и не уходил. Ты в чёрном хлебе, в шпротах, в этом роме, В каждом погружении, в каждом жесте без слов. Мы помним. И пока мы помним — Ты с нами. Ты с нами. Ты с нами. Одно море — три сердца. Одна глубина — три тени. Мы не прощаемся с тобой. Мы просто уходим под воду. Вовка! Ты с нами. Ты с нами. Ты с нами. Три друга. Одно море. Море не спит. Море помнит. Вовка, ты с нами. Навсегда.