Ян проснулся в полдень от звонка будильника, Который он не слышал уже три дня подряд. В стакане муть от вчерашнего прилива, А в зеркале — лишь пьяный, мутный взгляд. На столе ноты, смятые в комок, Он прогулял завод, он снова сдал назад. Композитор, мать его, пророк, Среди пустых бутылок и серых гряд. Одинокий Ян, он тянет варторну в пустоту, Его робот танцует там, где его не ждут. Никому не нужный ритм, забытый звук, Замкнулся в бесконечность его порочный круг. Женщин не было — не хватило чести или сил, Хотя он о любви, как мог, в лесу трубил. Его «Танцующий робот» — жестяной урод, Танцует лишь для стен, что превратились в лед. Начальник звонит, матерно ругая мать, А Ян не хочет жить, не хочет даже врать. Дави на клапан, выдавай фальшивую ноту, Забудь про эту сраную, скучную работу. Твой робот в шестернях, он тоже пьян, Такой же неприкаянный, как ты, Ян. Одинокий Ян, он тянет варторну в пустоту, Его робот танцует там, где его не ждут. Никому не нужный ритм, забытый звук, Замкнулся в бесконечность его порочный круг. Танцуй, железный друг, пока не сгнил металл. Ян снова наливает. Он просто устал. Никто не услышит. Никто не поймет. Танцующий робот в закат уйдет.