Снова ночь на трассе М-5, фура тащит груз, За спиной — Урал и Питер, впереди — Союз. Запотевшее стекло, чай из термоса остыл, Навигатор шепчет: «Вправо», но я влево покатил. На приборке образ Богородицы в пыли, Этот гул асфальта — лучшее, что мы с тобой нашли. Тысячи колёс стучат, как будто поезд, Дальнобойщик — не водитель, дальнобойщик — это поезд. Дальний свет режет тьму, как ножом по стеклу, Я лечу в эту темень, словно белый дракон. Пусть жена не поймёт, пусть я редко звоню, Но везёт меня сердце туда, где горит твой вагон. О-о-о, между Питером и Москвой, О-о-о, за рулём и под Луной. Я везу караван сквозь мороз и метель, Дальнобой — моя вера, дорога — моя церковь. На посту ГАИ — знакомый с жезлом, как с гитарой, Он кивает: «Давай, брат, не гони, кончай карьеру старую». Но куда я денусь? Кто пустит меня без баранки? Здесь найти любовь проще, чем в кабинке стекловатки. Заправка «Лукойл», шаурма, разговор с калымщиком, У него жена в Таджикистане, а я в Рязани привык. Пока говорим — оба врем: домой, дескать, через два дня. А сами знаем: дом там, где ночь и полоса огня. Дальний свет режет тьму, как ножом по стеклу, Я лечу в эту темень, словно белый дракон. Пусть жена не поймёт, пусть я редко звоню, Но везёт меня сердце туда, где горит твой вагон. О-о-о, между Питером и Москвой, О-о-о, за рулём и под Луной. Я везу караван сквозь мороз и метель, Дальнобой — моя вера, дорога — моя церковь. Звонок от дочки: «Папа, купи мне щенка». — «Привезу, только вначале разгружу Тверь и Кострому пока». Сбрасываю. Сжимаю руль до хруста фаланги. Где-то в салоне эхо от былой романтики. Годы, километры, больные почки и геморрой, Но заветный «Мерседес» с двухспальной трубой. Я не рвусь на Олимп, я рвусь от Ростова до Клина. Жизнь моя — сплошная автомобильная Дальний свет режет тьму, как ножом по стеклу! Я лечу в эту темень, я хозяин дорог! Пусть весь мир ждёт вокзалов, я на взлётной полосе! Везёт сердце, везёт воля, везёт сам Аллах или Бог! О-о-о, между прошлым и мной, О-о-о, за рулём и домой! Я приеду, ты жди, сквозь туман и обстрел, Дальнобойщик не мрёт — дальнобойщик поседел…