Тишина давит на виски, как пресса, Я здесь один среди бетонного леса. Город не спит, но я выпал из кадра, Мой мир — это пленка из старого хлада. Смотрю в экран — там пиксели и пустота, Входящих ноль, и это не просто игра. Телефон как кусок холодного льда в руке, Я тону в собственных мыслях, как в тупике. Стены сжимаются, лампочка мигает вновь, В этой квартире застыла любая любовь. Никто не спросит, как день, как дела, как нервы, Я здесь не главный, я даже не сотый, не первый. Одиночество — мой единственный бро, Сжигает изнутри, как дешевый бензол. Среди миллионов лиц я — прочерк в тетради, Прячусь в тени, где меня вряд ли найдете. Одиночество — звон, что звенит в голове, Я сам себе эхо в ночной синеве. Я выхожу на балкон, смотрю на авто, Там чья-то жизнь, суета, а тут — пальто, Закинутое на стул, как память о ком-то, Дни пролетают в режиме немого фото. Никакой драмы, просто факт: я один. Король пустоты, властелин этих длинных днин. Можно кричать — город съест этот звук, Здесь одиночество замыкает порочный круг. Я пытался стать громким, я пытался стать частью, Но каждый контакт заканчивался лишь властью Холода в сердце, что жжет без огня. Может, это и есть настоящая версия меня? Одиночество — мой единственный бро, Сжигает изнутри, как дешевый бензол. Среди миллионов лиц я — прочерк в тетради, Прячусь в тени, где меня вряд ли найдете. Одиночество — звон, что звенит в голове, Я сам себе эхо в ночной синеве. Тишина... просто тишина. Никого. Совсем.