Серый город, бетонные стены, мы здесь никто, В карманах пусто, но сердце горит, как депо, Это не сказка, это правда, что жрет изнутри, Слушай ритм, как пульс, давай, говори. Ты помнишь запах метро в три часа ночи? Мы искали смысл, глядя друг другу в очи. Это не розовая вата, не сопли в стихах, Это правда без масок, застывшая в наших руках. Вокруг фальшь, каждый второй пытается в роль, Но мы пили этот чистый яд, чувствуя боль. Любовь не в цветах, она в том, как ты ждешь, Когда мир на куски, а ты её к сердцу прижмешь. Это любовь, не кино, а суровый расклад, Где каждый сгорает дотла, возвращаясь назад. Мы строим дворцы из битого стекла и мечты, В этом хаосе жизни только я один и ты. Между строк, между пульсом, в густой темноте, Мы выжили, детка, на этой пустой высоте. И плевать, что нам крутят пальцем у виска, Эта жизнь — не прогулка, а сплошная доска. Мы падали вниз, разбивая колени о быт, Но каждый шрам — как память, как в сердце визит. Ты не идеальна, и я далеко не святой, Но в этой клетке бетонной мы стали с тобой Единственным светом, что греет в мороз, Без лишних пафосных слов и фальшивых слез. Это не про бабочек в животе, Это про то, как не сгнить в пустоте. Когда рушится мир и вокруг только тлен, Ты встаешь из руин, выходя из стен. Это любовь, не кино, а суровый расклад, Где каждый сгорает дотла, возвращаясь назад. Мы строим дворцы из битого стекла и мечты, В этом хаосе жизни только я один и ты. Между строк, между пульсом, в густой темноте, Мы выжили, детка, на этой пустой высоте. Только мы. В этом городе теней. Сквозь холод. Ничего лишнего.