Город спит под холодным неоном, Снова дождь чертит линии на стекле. Я живу по чужим телефонам, Растворяясь в безликой дневной толпе. Мы с тобою сожгли все мосты и маршруты, Разделили наш мир на «сейчас» и «тогда». Но я каждую чёртову, злую минуту Понимаю: ты — это всё навсегда. Я пытался стереть тебя ветром из памяти, Заливал эту боль самым горьким вином. Только сердце моё отказывается стариться, Всё стучит твоим именем метроном. А я люблю тебя до крика, до ожога, До тихой дрожи опустевших рук. Мне без тебя так пусто и жестоко, Весь этот мир — лишь замкнутый мой круг. И пусть меж нами города и сроки, И кто-то третий греется у плеч, Ты приходи ко мне во сне сквозь эти строки, Моя единственная. Чтобы просто уберечь. Говорят, время лечит любые увечья, Заметает следы прошлогодней листвой. Только эта разлука становится вечной, Если в ней я прощаюсь навеки с тобой. Я курю у окна, выдыхая усталость, Вспоминаю касание пальцев твоих. Нам для самого главного столько осталось... Но мы делим остаток уже на двоих. Пусть это только обман подсознанья, Лишь отголосок растаявших дней. Но там, за чертой, где кончается знанье, Ты снова становишься только моей. Там нет расстояний, обманов и фальши, Там можно коснуться щеки, не боясь... Просыпаться от этого утром всё дальше — Вот самая страшная, смертная связь. А я люблю тебя до крика, до ожога, До тихой дрожи опустевших рук. Мне без тебя так пусто и жестоко, Весь этот мир — лишь замкнутый мой круг. И пусть меж нами города и сроки, И кто-то третий греется у плеч, Ты приходи ко мне во сне сквозь эти строки, Моя единственная. Чтобы просто уберечь. Снова ночь. Я закрываю глаза. Жду твой шаг. Шепчу в темноту... Возвращайся. Хотя бы сюда. Хотя бы.