В кабинете душно, портрет на стене кричит, Замполит устало в блокноте своем торчит. Сегодня собрание, вызов, опять народ, Кто-то просит выплаты, кто-то наоборот. У кого есть вопросы — выкладывай без прикрас, Тут не детский сад, тут каждый из вас — каркас. Офицерская совесть и выдержка как гранит, Но голова от этого сборища прямо звенит. Кому к юристу, кому к адвокату, Кому к авокадо, хоть чьё-то дитя, ребята! Слушай байки, кивай, утихомирь поток, Этой каторжной службы тяжелый урок. Садомитская херабора — ваш конёк, А замполит опять догорает, как уголек. Один просит отпуск, другой полюбил развод, Третий жалуется, что сержант — идиот. Документы, рапорты, крики и личный быт, Замполит в эпицентре, как будто щитом прикрыт. Кто-то хочет психолога, кто-то вообще в нирвану, Я слушаю этот бред, пришивая погон к кафтану. Разгребать ваши судьбы — обязанность номер раз, Даже если всё это — сюрреалистический фарс. Тише, товарищи, хватит ломать комедию, Мы строим здесь не театр и не трагедию. Все ваши жалобы — в папку, в архив, в песок, Я держу этот строй, хотя чувствую — все на волосок. Кому к юристу, кому к адвокату, Кому к авокадо, хоть чьё-то дитя, ребята! Слушай байки, кивай, утихомирь поток, Этой каторжной службы тяжелый урок. Садомитская херабора — ваш конёк, А замполит опять догорает, как уголек. Свободны все. Еще один день прошел. Авокадо, адвокаты... было бы всё хорошо. Свет гаснет. Служба идет. Только тишина в ушах поет.